Шесть сериальных саундтреков, которые работают и без картинки, — и шесть разных способов написать музыку для сериала. От джазовых тем и оркестровых лейтмотивов до партитуры, собранной из шума настоящей электростанции.
Восемь вещей, которые заметно улучшают домашнее прослушивание, — в порядке отдачи. Первые четыре не стоят вообще ничего, и именно они дают больше всего.
Семь коллективов, по которым понятно, чем живой фолк отличается от музейной записи народной песни: Тува, Россия, Скандинавия, Западная Африка, Куба и Украина. Для каждого — как это звучит, насколько мешает незнакомый…
Шесть способов находить музыку, которую вам никто не подсунет автоматически. От чтения списка участников записи до концертов в маленьких залах — с честной оценкой того, сколько сил на это уходит.
Восемь направлений, на которые имеет смысл тратить силы и деньги при сборке домашней студии, — в порядке отдачи. Без конкретных моделей и без обязательного списка покупок: сначала о том, что действительно меняет…
Девять альбомов, по которым видно, из чего хип-хоп собран: восточное побережье и западное, юг, джазовая ветка, политическая и русскоязычная. Для каждого — что там звучит, насколько важен текст и стоит ли начинать именно…
Шесть подходов, которые превращают классику из «уважаемой, но чужой» музыки в то, что вы включаете сами. Без списка обязательных произведений и без требования что-то предварительно выучить.
Девять электронных альбомов, через которые жанр открывается целиком: от синтезаторной поп-музыки до эмбиента, трип-хопа и танцпола. Для каждого — что там на самом деле звучит, с каким настроением к нему подходить и кому…
Восемь первых пластинок, после которых их авторам уже нечего было доказывать: от нью-йоркского андеграунда шестидесятых до тяжёлой сцены девяностых. Разбираем, чем каждая была нова и как она слушается сегодня.
Шесть рабочих способов войти в джаз, если раньше он казался бесконечным и непонятным. Каждый — с конкретной точкой старта, честными недостатками и пониманием, кому он подойдёт.
Восемь саундтреков, которые живут отдельно от экрана: четыре из кино и четыре из игр. Для каждого — чем он берёт, где у него слабое место и с чего начинать знакомство.
Восемь музыканток, без которых рок звучал бы иначе: от гитаристки, чья манера игры повлияла на первое поколение рок-н-ролльщиков, до тех, кто переписал правила уже в восьмидесятые и девяностые. Разговор — только о…
Нейросети в музыке лучше всего справляются с тем, что музыканту скучно: чистят запись, разбирают трек на дорожки, выравнивают громкость, придумывают подложку под ролик. Шесть инструментов, которые экономят вечера, и…
Блюз-рок — это точка, где заканчивается чистый блюз и начинается почти весь остальной рок. Семь групп, с которых удобно начинать знакомство с жанром: от британских первопроходцев до современного дуэта, доказавшего, что…
Одни альбомы — просто сборники песен, другие рассказывают историю от первого трека до последнего. Семь пластинок, где сюжет и музыка держатся друг за друга так крепко, что разбирать их по отдельным трекам — значит…
Голос — не единственный способ рассказать историю в рок-музыке. Шесть инструментальных композиций, которые обходятся без единого слова и всё равно врезаются в память с первого проигрывания.
Некоторые обложки узнаются быстрее, чем звучит первая нота альбома. Восемь визуальных решений, которые давно живут отдельной от музыки жизнью — на футболках, постерах и в учебниках по дизайну.
Есть голоса, которые узнаются по одной протянутой ноте — даже без слов и без привычки к жанру. Восемь вокалистов, чей тембр стал таким же узнаваемым знаком рока, как гитарный рифф или обложка альбома.
Живой альбом — это проверка на прочность: без студийных дублей и правок слышно, действительно ли группа так хороша, как кажется по записям. Семь концертных альбомов, которые эту проверку прошли блестяще.
Есть риффы, которые можно узнать по первым двум нотам, даже если вы никогда не слышали саму песню целиком. Десять таких — и объяснение, что вообще делает рифф запоминающимся на десятилетия.