Шесть сериальных саундтреков, которые работают и без картинки, — и шесть разных способов написать музыку для сериала. От джазовых тем и оркестровых лейтмотивов до партитуры, собранной из шума настоящей электростанции.
Восемь вещей, которые заметно улучшают домашнее прослушивание, — в порядке отдачи. Первые четыре не стоят вообще ничего, и именно они дают больше всего.
Семь коллективов, по которым понятно, чем живой фолк отличается от музейной записи народной песни: Тува, Россия, Скандинавия, Западная Африка, Куба и Украина. Для каждого — как это звучит, насколько мешает незнакомый…
Шесть способов находить музыку, которую вам никто не подсунет автоматически. От чтения списка участников записи до концертов в маленьких залах — с честной оценкой того, сколько сил на это уходит.
Восемь направлений, на которые имеет смысл тратить силы и деньги при сборке домашней студии, — в порядке отдачи. Без конкретных моделей и без обязательного списка покупок: сначала о том, что действительно меняет…
Девять альбомов, по которым видно, из чего хип-хоп собран: восточное побережье и западное, юг, джазовая ветка, политическая и русскоязычная. Для каждого — что там звучит, насколько важен текст и стоит ли начинать именно…
Шесть подходов, которые превращают классику из «уважаемой, но чужой» музыки в то, что вы включаете сами. Без списка обязательных произведений и без требования что-то предварительно выучить.
Девять электронных альбомов, через которые жанр открывается целиком: от синтезаторной поп-музыки до эмбиента, трип-хопа и танцпола. Для каждого — что там на самом деле звучит, с каким настроением к нему подходить и кому…
Восемь первых пластинок, после которых их авторам уже нечего было доказывать: от нью-йоркского андеграунда шестидесятых до тяжёлой сцены девяностых. Разбираем, чем каждая была нова и как она слушается сегодня.
Шесть рабочих способов войти в джаз, если раньше он казался бесконечным и непонятным. Каждый — с конкретной точкой старта, честными недостатками и пониманием, кому он подойдёт.
Восемь саундтреков, которые живут отдельно от экрана: четыре из кино и четыре из игр. Для каждого — чем он берёт, где у него слабое место и с чего начинать знакомство.
Восемь музыканток, без которых рок звучал бы иначе: от гитаристки, чья манера игры повлияла на первое поколение рок-н-ролльщиков, до тех, кто переписал правила уже в восьмидесятые и девяностые. Разговор — только о…
Ритм-игры давно перестали быть отдельной полкой с пластиковыми гитарами: сегодня в такт музыке здесь стреляют, дерутся, зачищают подземелья и решают головоломки. Восемь игр, которые показывают жанр целиком — от лёгкого…
Нейросети в музыке лучше всего справляются с тем, что музыканту скучно: чистят запись, разбирают трек на дорожки, выравнивают громкость, придумывают подложку под ролик. Шесть инструментов, которые экономят вечера, и…
Блюз-рок — это точка, где заканчивается чистый блюз и начинается почти весь остальной рок. Семь групп, с которых удобно начинать знакомство с жанром: от британских первопроходцев до современного дуэта, доказавшего, что…
Одни альбомы — просто сборники песен, другие рассказывают историю от первого трека до последнего. Семь пластинок, где сюжет и музыка держатся друг за друга так крепко, что разбирать их по отдельным трекам — значит…
Голос — не единственный способ рассказать историю в рок-музыке. Шесть инструментальных композиций, которые обходятся без единого слова и всё равно врезаются в память с первого проигрывания.
Некоторые обложки узнаются быстрее, чем звучит первая нота альбома. Восемь визуальных решений, которые давно живут отдельной от музыки жизнью — на футболках, постерах и в учебниках по дизайну.
Есть голоса, которые узнаются по одной протянутой ноте — даже без слов и без привычки к жанру. Восемь вокалистов, чей тембр стал таким же узнаваемым знаком рока, как гитарный рифф или обложка альбома.
Живой альбом — это проверка на прочность: без студийных дублей и правок слышно, действительно ли группа так хороша, как кажется по записям. Семь концертных альбомов, которые эту проверку прошли блестяще.